madam57

Побег из плена: воспоминание фронтовика

Мне было совсем мало лет, когда началась война, но я помню многое: бомбежки, пожары, виселицу на площади в райцентре. Помню, как угоняли в Германию молодежь, а некоторые прятались у нас на чердаке — за что полагался расстрел.

Ясно помню, как вернулся с фронта мой отец, Василий Емельянович. Бабушка, которая молилась о нем всю войну, не дождалась сына всего неделю. Отец пришел очень слабым и больным, кожа была покрыта какой-то коростой. Мы всей семьей ходили собирать череду, мама заваривала ее в воде и купала отца. Помогло.

Кажется, жизнь должна была наладиться, но наступил 1946 год — засуха, новая беда — голод. Высохли речушки и ручейки, где можно было хотя бы поймать рыбку. Отец тяжело заболел — слабые легкие не выдержали войны, плена, голода и холода. Он не мог трудиться на тяжелых работах, был сторожем на колхозных огородах.

Крестьянам по-прежнему жилось трудно. Пахали на быках и коровах — поднимали разрушенные войной колхозы. Но люди помогали друг другу чем могли. В нашем доме часто собирались взрослые на посиделки — отец был заядлым гармонистом и умелым рассказчиком. Одну из его историй, о том, как он был в плену, хочу рассказать так, как это делал он.

В Белоруссии, под Молодечно, мы попали в окружение. Пытались из него вырваться, пошли в атаку, бежали с винтовками и криками «Ура!» Но наших солдат немцы расстреливали из автоматов, они падали, как скошенная трава. Атака захлебнулась.

Подоспела помощь — и снова: «Ура! Вперед!» — и опять атака не удалась. Не суждено нам было вырваться из окружения. Оставшиеся в живых сидели в окопчике и ждали своей участи. Услышали:

— Рус! Сдавайся!

Со мной воевал земляк Федор из соседнего хутора, бедовый, смелый и находчивый человек. Он предложил подождать. Но молодой лейтенант скомандовал сдаваться. Мы не успели выполнить его команду — над окопом вырос немецкий солдат. Он наставил на нас автомат, оскалил зубы, гогочет, показывает: выходите из окопа.

Собрали всех, кто остался жив, а раненых добивали, от этого волосы становились дыбом. Нас погнали в костел, там таких, как мы, уже было много. Заросшие, грязные, худые, вши по ним ползают.

Нас окружили — дайте закурить. Я отдал весь кисет. А Федор свой приберег и, как оказалось, правильно сделал. Мы нашли уголок, примостились, нас окружили пленные с вопросами о положении на фронте. А мы и сами не знаем — ведь обычные солдаты.

Федор на месте не сидел, ходил, выспрашивал, сообщал новости. Однажды принес немного картошки. Часть мы испекли и съели. Остальную положили под головы и заснули. Утром картошки уже не оказалось.

Можно было выйти на воздух, ходили по очереди, боялись потерять удобное место в костеле. Есть и пить нам не давали, иногда кидали какие-то отходы и гоготали, когда голодные люди набрасывались на них.

Я вышел на воздух и наблюдал такую картину: около колючей проволоки прохаживался наш совсем молодой солдатик, а за колючкой росла свежая аппетитная зеленая травка. Вот он просунул руку, чтобы сорвать ее, и уже сорвал — но автоматная очередь с вышки оборвала мальчишечью жизнь.

Жалко стало травки немецкому сукину сыну. Много я видел смертей, но здесь не выдержал и зарыдал.

На третий день нас повели в столовую. Приходим, стоят столы, на них расставлены железные миски, в бачке дымится варево. Первый быстро сел за стол, ему налили суп, он хотел поесть сидя, но стул из-под него выбили, он упал, и на него вылилось содержимое миски.

Оказалось, что надо стоя быстро выпить горячую бурду или вылить ее в принесенную с собой посудину и хлебать на ходу. У нас посуды не было, горячее варево быстро выпить не смогли и остались без еды.

На следующий день мы раздобыли пустые консервные банки, и раз в сутки пили горячую бурду. Однажды Федор принес какие-то старые вещи и сказал, что, по его сведениям, будут отпускать гражданских, которые тоже попали в плен. Я надел свитку с одним рукавом и полотняные штаны.

Утром поступила команда: выходи, стройся. Подъехал комендант лагеря. У него был огромный живот и жирное лицо с двойным подбородком. Он объявил, что немецкое командование решило отпустить гражданских лиц, попавших в плен в округе 30 километров.

Мы рискнули выйти, нам дали буханку хлеба на двоих и приказали, чтобы не путались по чужим деревням, иначе будет плохо. Мы ушли, не чуя под собой ног. Дошли до первого леска и скрылись в нем, опасаясь погони. Ведь это был побег из плена. Шли три дня и три ночи по белорусским болотистым лесам.

Дольше оставаться в лесах было невозможно: холод, голод, насекомые, дикая усталость. Вышли к небольшой деревеньке, долго наблюдали, чтобы убедиться, что там нет немцев. Постучали в крайнюю хату. Вышла хозяйка, а за ней семеро ребят — мал, мала меньше.

Она сказала, что возьмет одного, и показала на меня, а Федора взял сосед. Договорились, что мы у них будем считаться работниками. Я двое суток отсыпался в сарае. Хлопчик приносил поесть — кусок хлеба и кружку кислого молока.

На третьи сутки пришла хозяйка, позвала за стол, накормила меня и детей блинами, каждому досталось по кружке молока. Я решил отблагодарить добрую женщину. Взял в сарае доски и с помощью ее старших сыновей построил коридор, которого у хаты не было. Еще подремонтировал детям обувь.

Дальше оставаться было опасно, мы с Федором собрались в путь. Хозяйка что-то взяла в сундуке и пошла к старосте, который за мзду выписал нам пропуска.

Но мы все равно шли ночами, пробирались лесами, боясь попасться на глаза немцам. Если слышали шум мотора, падали и лежали, не шевелясь. Наконец, набрели на отряд красноармейцев, которые с боями выходили из окружения. Вместе с ними пробились к нашим.

Дальше были особые отделы, штрафбат, но все обошлось благополучно, если можно так выразиться. Войну отец закончил в Восточной Пруссии, участвовал в боях за Кенигсберг, имел награды. После войны папу часто навещал его друг Федор. Когда он приходил, наш дом наполнялся шумом, словно там находятся сто человек.

Папа часто говорил о своем друге с уважением, отмечая, что, если бы не Федор, ему не удалось бы вырваться из рук фашистов...

хАчу ещё:

Монетка-оберег: реальный случай из жизни фронтовика

Помогла баранья шкура: невероятный случай из жизни

Error

default userpic

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.